«Дело наркоконтроля»: правосудие или расправа?
В Ленинском районном суде Ульяновска близится к финалу громкий процесс над двумя бывшими сотрудниками регионального Управления наркоконтроля — Артемом Сагдиевым и его коллегой Курбатовым Дмитрием. Бывших силовиков обвиняют в серии тяжких преступлений: от покушения на сбыт наркотиков до превышения должностных полномочий. Кто его знает, может парни реально решили подзаработать, следствия – целый кейс доказательств: от «железобетонных свидетелей» в лице наркоманов со стажем, отказавшихся от показаний в суде и пропавших на СВО без вести до обнаруженных в лесу закладок, одного отпечатка пальца, фотографий в телефоне обвиняемых… Защита обвиняемых указывает на целый ряд процессуальных нарушений, которые ставят под сомнение законность собранных доказательств: от грубейших нарушений УПК в ходе обысков до возможного наличия целого ряда сфальсифицированных доказательств или таких, которые должны быть исключены в качестве таковых на основании УПК. Впрочем, кажется судью Ленинского районного суда Федосееву аргументы стороны защиты не интересуют: последняя отказывает адвокатам во всех ходатайствах, не обращая внимание на нестыковки, противоречия и грубейшие нарушения в деле.
ПОНЯТЫЕ ПОЛИЦЕЙСКИЕ
На нашей памяти маски-шоу с участием силовиков в самих силовых структурах, когда лицом к стенке ставят действующих сотрудников, изымая у них телефоны, проводились впервые за долгие годы. Причина — уголовное дело, возбужденное в отношении оперативного сотрудника Салихова, уже осужденного за взятку. Правда, почему-то сразу в нескольких кабинетах. Если в других комнатах проверяющие не задерживались, то, по словам стороны защиты, в кабинет, где работали Артем Сагдиев с Дмитрием Курбатовым, шли целенаправленно. Ощущение, что знали, где искать: в считанные минуты вытащили из-за короба батареи запылившуюся и всю в паутине сумочку, положив ее на стол к Курбатову, а на прикатной тумбочке стола Сагдиева с тыльной стороны оперативно обнаружили бумажный сверток, приклеенный на скотч. В обоих – вещество, похожее на «соль». На удивление, понятыми выступали сами сотрудники полиции, хотя являются заинтересованными лицами и по закону быть понятыми не имеют права. Свидетельскими показаниями в суде установлено, что многие из них во время обыскных мероприятий выходили, заходили неоднократно, отвечали на звонки, отвлекаясь по служенной необходимости. При этом, в протокол проведения обыска никакие данные не вносились, перерывы, чтобы обыск был непрерывен, не объявлялись. Что является тоже грубейшим нарушением.
Результат уже стал известен через десять дней: анализ изъятых веществ подтвердил наркотическое вещество. На пакете, снятого со скотча с тыльной стороны тумбочки Сагдиева, его отпечатков не нашли, но если тумбочка его – значит и наркотики тоже. Аналогичный вывод сделали и в отношение грязной и запылившейся сумки, изъятой из-за решетки радиатора, в которой среди кучи пустых пакетиков для упаковки наркоты, обнаружили пакет с веществом и почему-то только одним отпечатком Сагдиева, хотя по логике если он его открывал, — отпечатков должно быть минимум два, а по-хорошему шесть. А вы попробуйте одним пальцем открыть маленький зип-пакет, положить туда наркотик, закрыть так, чтобы зип-застежка защелкнулась. Тут же, в сумке – весы для взвешивания веществ, которые, на удивление, тоже оказались без отпечатков пальцев обвиняемых или каких-то генетических следов обвиняемых. А отпечатки пальцев других сотрудников УНК почему-то вообще в тот день не катались, хотя кто его знает, может быть еще чьи-то бы всплыли. И не только на весах, но и на пакетиках, которые валяются в УНК во всех кабинетах и в столах, и на столах пачками.
Из доказательств второго обвиняемого по делу Курбатова — мажорный компонент, принадлежащий последнему на изъятой из-за батареи сумки. Сторона защиты заявляет, что ничего в этом удивительного нет, потому как изъятая сумка тут же оказалась на столе Курбатова, за котором тот работает, есть, спит, пьет чай, где его мажорные компоненты повсюду, к чему бы он не прикасался. По сути, это генетический компонент, который имеет свойство перемещаться с объекта на объект, который вполне мог переместиться со стола на сумку. Этих доказательств с лихвой хватило, для возбуждения уголовных дел, задержания и отправки в СИЗО на долгие 11 месяцев. У Сагдиева – тумбочка с пакетом наркоты, на котором почему-то нет вообще его генетических материалов и один «палец» на пакете с веществом, у Курбатова – мажорный компонент на изъятой сумке.
«ЖЕЛЕЗОБЕТОННЫЙ СВИДЕТЕЛЬ» РАССЫПАЛСЯ В СУДЕ
Пока сидели в СИЗО, у следствия появился «железобетонный» свидетель Багаутдинов – наркозависимый с 20-летним стажем употребления тяжелых наркотиков, один из сидельцев димитровградской ИК-3, взятый за грабеж киоска на Нариманова. На допросе в колонии он уверяет, что неоднократно по просьбе Курбатова был понятым, за что тот его щедро и на систематической основе благодарил наркотой. Кроме того, поясняет, что получал наркотические средства как от Курбатова, так и от лица по имени Артем, который якобы передавал их от Курбатова. Так и говорил при встрече малознакомому человеку: это тебе от Курбатова.
Благодаря этому «железобетонному» свидетелю следствие родило более тяжкую статью – группу лиц из Курбатова и Сагдиева. Правда, в ходе судебного заседания через ВКС в Ленинском районном суде свидетель Багаутдинов своих благодетелей почему-то не узнал, задав вопрос: «это кто? Я их не знаю». Из-за чего все – от судьи до прокурора — оказались не то, чтобы в легком замешательстве, сколько в шоковом состоянии. Тем не менее, продолжили задавать «железобетонному свидетелю» наводящие вопросы:
- Вы участвовали в качестве понятого когда-либо? Вам за это наркотики давали?
- Да, один раз, давали
- А кто давал? Как звали его, помните?
- Не знаю. Как звали не помню.
Спросили, откуда он узнал, что это наркотическое вещество, сам принимает или экспертизу какую-то делал, свидетель ответил, что не знает, наркотики или нет, он жене их отдал. Что она с ними сделала – ему не известно.
— А вас приглашали оперативные сотрудники? Кто из этих оперативных сотрудников, находящихся сейчас в зале, вам их передавал?
— Нет, там передавал какой-то водитель.
— А Курбатов то вам знаком?
— Нет, Курбатов мне не знаком.
Причем, эту информацию под протокол, онлайн и аудиозапись «железобетонный свидетель» на вопрос адвоката Кристины Хованской повторил как минимум трижды. Через камеру Курбатова тоже не узнал, впервые видит. Дальше было еще веселее. Свидетель разоткровенничался и выдал все начистоту: о том, как к нему приехал следователь, судя по описанию Бабаев из регионального СУ СКа. Заявил, что никаких показаний он не давал, они пришли, сказали, что помогут освободиться пораньше.
— Что-то там написали, и я просто подписал. Мне все-равно где подписывать, я допрос не читал и не видел, что они там написали, — заявил Багаутдинов.
Также Багаутдинов выдал всю правду-матку, как проходило опознание «Артема, который передавал ему наркотики от Курбатова». Пояснил, что к нему пришел следователь ИК, показал четыре фотографии. Cо слов свидетеля, там одни актеры были. Следователь спросил, узнаю ли я кого-то из них. Я ответил, что не узнаю. Тогда они мне указали на одну из фотографий и спросили, ну, вот этот может похож?
То есть фактически следователи могли указать Багаутдинову на лицо, которое им было выгодно опознать. Сторона защиты в суде потребовала исключить данные показания из доказательств: свидетель признался, что не читал свои показания и их не давал, он даже в суде по ВКС не опознал Курбатова, а доказательства в отношение обвиняемого Артема Сагдиева получены следствием с грубейшими нарушениями следователь Бабаев даже не выезжал в ИК-3 с Сагдиевым на опознание, а направил туда поручение. При этом, указал, что на третьем фото изображен Артем Сагдиев. На фото была написаны его ФИО. Что это, если не умышленная наводка?
По сути, в суде Багаутдинов фактически отказался от всех своих первично данных показаний, пояснив, что он их дал под давлением взамен обещания получить послабление по сроку. Что ему без разницы было под чем подписываться, главное – выйти пораньше. Кроме того, он неоднократно подтвердил, что не знает Курбатова, заявил, что не узнал среди четырех фото Сагдиева, если бы ему на него не указал следователь на опознании.
— Это ваши показания? – спросила судья
— Ну, наверное, мои. Но я их не читал. Что дали – подписал.
ЧУДЕСНЫЕ НАХОДКИ ПРОПАВШЕГО СВИДЕТЕЛЯ
Есть в деле еще один свидетель, который исчез. Аждарбеков заехал в СИЗО за сбыт наркотиков по ст 228.1, когда обвиняемые «оборотни в погонах» уже там сидели. Находился там в глубокой наркотической ломке, по сути, борясь за жизнь. На основании разработки Курбатова первый свой срок за хранение наркоты этот свидетель получил в 2023-ем. В 2025-ом – очередной залет, за работу в интернет-магазине «Профсоюз». По показаниям Аждарбекова, последний якобы тоже неоднократно приглашался Курбатовым в качестве понятого, за что также, как и Багаутдинов получал наркотические средства. Причем, просто в огромном ассортименте: от героина, метадона, соли и прочего. На этой почве, якобы Аждарбеков и был завербован ныне обвиняемым сотрудником наркоконтроля для работы в интернет-магазин с целью предоставления оперативной информации с последующим задержанием и выявлением преступлений. Сообщает, что якобы они с Курбатовым неоднократно созванивались, встречались, переписывались. А однажды последний его даже вытащил из лап силовиков, когда был задержан ППС с наркотой.
Но слова к делу не пришьешь. В деле никаких иных доказательств – биллинга, переписки, созвонов, прослушек, никакой связи между Курбатовым и Аждарбековым, кроме показаний последнего. И тут Аждарбеков вспоминает, что в марте 2025-го зарыл в парке Юности примерно 500 гр соли и готов ее выдать. 10 сентября на поиск закладки кинули все силы, даже собака с кинологом приезжали. Долго бродили по сравнительно небольшому парку, но ни собака, ни сам Аждарбеков ничего не нашли. Сославшись на то, что изменились погодные условия, решили: отыскать данное наркотическое вещество оказалось невозможным. Составили пустой протокол
Но если надо что-то найти – следствие обязательно найдет. Или случится чудо. Аждарбеков вспоминает еще об одной закладке в лесу в Мирновском поселении, где он был один раз. Эту партию, по его показаниям, тоже ему вручил обвиняемый Курбатов для распространения. Следственная группа выезжает туда без понятых, что является грубейшим нарушением, без кинолога с собакой, без проведения видеосъемки… Едут 19 сентября по памяти, не имея ни координат, ни фотографий, ни описаний, ни контрольных точек, на которые можно было бы опираться. И находят! И никаких изменений погодных условий оказались не помехой. Зарыл Аждарбеков закладку в марте месяце, когда в поле снега по колено, через которое сначала нужно было пройти пешком до леса, а затем еще по лесу примерно 3 км вглубь, как-то откопать снег и землю, закопать. Координаты вписывают в протокол уже по приезду. Наркозависимый Аждарбеков в маленьком парке Юности закладку найти не смог, а тут, в густорастущем лесу спустя 8 месяцев его словно Бог ведет к своей цели. На все про все следствие уложилось в 30 минут, в то время, как только до Мирного из центра ехать минут 50.
И почему-то вновь без понятых. И вновь с нарушениями в проколе осмотра места происшествия по изъятию наркотических средств, где фактически отсутствует в одном месте подпись самого Аждарбекова (где ему разъяснены права). В конце протокола нет расшифровки его подписи, что не позволяет идентифицировать: Аждарбеков там находился или кто-то другой? И почему-то изъятые вещества на генетическую экспертизу не отправили? Следователь Бабаев объясняет это тем, что сверток пролежал в земле больше восьми месяцев, потому генетический материал там невозможно найти. Зато на запыленной сумке за батареей, которая пролежала там неизвестно какое время, нашли.
Сторона защиты за последние полгода неоднократно проделывала эксперимент: пыталась в марте проехать в лес, летом найти в лесу трехствольное дерево… На последнем заседании ходатайствовала о проведении выездного заседания, чтобы на месте убедиться, возможно ли найти это место. Судья Федосеева отказала. Впрочем, как и по целому ряду других ходатайств, причины две: либо это затягивание рассмотрения дела, либо это не имеет отношения к делу.
Все-таки зря судья Ленинского райсуда Федосеева отказалась от эксперимента, предложенного адвокатами бывших сотрудников Управления наркоконтроля Курбатова и Сагдиева. Попробовали вместе с гособвинителем поискать без координат место закладки, которое без собак, на память пропавший свидетель-наркоман заложил практически в самой чаще густого леса, а через полгода нашел и откопал. Судите сами: на фото — место тайника, где обнаружен сверток по памяти Аждарбекова ( без географических координат). Туда свидетель более 3 км шел пешком через сугробы от трассы, где оставил машину.
А это фото — обзор съезда в лес с грунтовой дороги (на период апреля 2026) по пути следования к месту тайника. Здесь Аждарбеков оставил свой автомобиль.
Фото обзора места тайника с двух ракурсов под строенным деревом. Попробуйте его найти без координат? Кстати, авто на последних фото стоит прямо на месте координат закладки, которые были внесены следователем Бабаевым уже после обнаружения чудесной находки. Как видим, на этом месте и деревьев нет. Нет, выездной эксперимент все-таки обязательно нужен. Может Бабаев по памяти без координат найдет это место? И всем остальным покажет. Тем более, что он там уже был.
А самое интересное в ситуации с этим свидетелем то, что кроме показаний и противоречащих друг другу протоколов, где не возможно установить, есть ли там подпись Аждарбекова или нет, чудесной находки в огромном лесу даже без собаки в виде пакета с наркотой, никаких иных возможностей защите и самому Курбатову задать вопросы Аждарбекову, не представилось. Очных ставок с Курбатовым не было, а в суд этого свидетеля вызвать на допрос не оказалось возможным. Больной наркоман в срочном порядке после той лесной прогулки ушел на СВО. Меж тем, показания, данные на следствии подозреваемым, обвиняемым без их подтверждения или опровержения в суде теряют юридическую силу, и являются недопустимыми. От передоза умерла его сожительница, которая, как полагает сторона защиты и могла сделать ту закладку в лесу, поделившись координатами с силовиками. В ином случае на память, будучи один раз глубоко в лесу найти определенное дерево просто не реально. Концы в воду?
Защита намерена требовать признать показания Аждарбекова недопустимыми по целому ряду причин. Включая то, что три протокола допроса его в качестве подозреваемого, обвиняемого и свидетеля противоречат друг другу, а следователь даже не попытался выяснить реальную картину ни путем биллинга, ни путем поднятия переписок в мессенджерах. Сначала Аждарбеков говорит, что он расфасовывал 500 гр, проживая на ул. Павлика Морозова, потом – что это было на Кирова, 6. Причем, речь идет об одной и той же партии, которую тот расфасовал согласно одному протоколу допроса на 60 доз, второму – на 90… И никого это не смущает. Заявляет, что в квартиру на ул Кирова, которую он снимал, к нему якобы приходил Курбатов после обыска в Управлении предупредить, чтобы сворачивал деятельность. Да еще, оказывается, за это 25 тысяч с него взял. При этом, никаких доказательств того, что он туда приходил, в деле нет. Следователю, видимо, оказалось достаточно приехать на Кирова 6, постучаться в дверь, где ему ее никто не открыл, сфоткать ее и составить протокол, что якобы собственников и жильцов в квартире не обнаружено.
По мнению защиты, следователь намеренно не стал представлять доказательства, а доверился словам наркозависимого человека, который неоднократно привлекался за преступления в сфере оборота наркотиков, соответственно задерживался оперативными сотрудниками, в том числе самим Курбатовым, исходя из слов самого Аждарбекова. По логике, такое лицо имеет особое неприязненное отношение к сотрудникам правоохранительных органов, которые подрывают обыденную наркоопьяняющую жизнь наркозависимого человека.
Исходя из его же показаний, путем арифметических подсчетов за три месяца Аждарбеков собственноручно сбыл 12 кг наркотических средств, при этом отчитываясь за каждый грамм, отправляя сообщения Куратову. Тогда почему следователь в очередной раз проигнорировал требования о проверки доказательств, а именно показаний свидетеля на достоверность путем получения иных доказательств? К примеру, путем выгрузки информации с телефона Курбатова. Если свидетель сообщает кардинально разные сведения, то следователь не вправе игнорировать положения УПК РФ о необходимости проверки доказательства – допросов Аждарбекова, но следствию слов наркомана, по всей видимости, достаточно.
СЛЕДСТВИЕ ВЕДЕТ «ВОЛШЕБНИК»?
Ну, и «вишенка на торте» — метаморфозы с изъятым телефоном Курбатова, в котором появилась целая галерея новых фото. Такие чудеса в ходе следствия тоже, оказывается, случаются. При изъятии телефона тем же следователем Бабаевым было обнаружено лишь 7 фото, на суде в ходе вскрытия телефона их появилось 27, включая фото, которые были изготовлены на телефон 21 июня 2025 года. В то время, когда Курбатов сидел в СИЗО. Какая-то зажигалка Кракен, фото местности, бетонная стена… 24 декабря 2025 года в 12.58 на телефон пришел пароль, и виден номер телефона того, кто вставлял сим-карту и производил манипуляции, сменил графический пароль. Защита попросила суд выяснить, кто это сделал. Курбатов находился в СИЗО в период с 9 апреля 2025 года по 13 марта 2026-го, соответственно пользоваться им не мог.
Судья Федосеева отказала адвокатам обвиняемых в запросе в Мегафон для установлении владельца номера телефона, производившего манипуляции с телефоном Курбатова, в то время как он хранился у следователя. Расценила это вновь как затягивание процесса.
Защита готовит новые доказательства по делу, новых свидетелей, суд торопится начаться прения сторон.