Дорожные «откаты» в Ульяновске: громкие дела рассыпаются в судах
В Ленинском районном суде стартовал очередной этап масштабного разбирательства по коррупционным схемам в дорожной отрасли региона. Судья Карпов приступил к рассмотрению пятой части уголовного дела, которое уже успело обрасти массой противоречий и вопросов к качеству следствия.
Предыдущие четыре эпизода, прошедшие через Засвияжский районный суд, обернулись для регионального Следственного комитета и прокуратуры весьма сомнительными результатами. Обвинение, которое изначально строилось на внушительных цифрах, в ходе процесса буквально таяло на глазах. Так, бывшему директору департамента Венере Шамшиной вменяли получение взяток на сумму 4,7 млн рублей, однако в приговоре эта цифра сократилась до символических 50 тысяч. Аналогичная ситуация сложилась и с Анастасией Кочедыковой, возглавлявшей отдел качества работ в ОГКУ «Департамент автомобильных дорог». Из 600 тысяч рублей «взятки» суд подтвердил лишь 150 тысяч. При этом ключевой свидетель обвинения — взяткодатель Норекян — прямо заявлял, что эти средства предназначались для оплаты услуг независимой лаборатории, а не для личного обогащения чиновницы. Впрочем, отсутствие этих и других доказательств не помешало суду вынести обвинительный вердикт.
Сам Норекян и его подельница Сатеник Амирагян отделались штрафами в 2,8 млн и 2,4 млн рублей соответственно.
Кстати, в ходе заседания прокурор Семянова зачитала рапорт ОБЭП из первого тома материалов уголовного дела о проведении оперативно-разыскных мероприятий. В нем кроме Художидкова, Кочедыковой, Шамшиной фигурировала и фамилия директора ОГКУ «Департамент автомобильных дорог Ульяновской области» Рафаэля Тукаева. Тогда вопрос, как так получилось, что последнего среди обвиняемых не оказалось и почему нет уголовного дела?
Особый резонанс вызывает ситуация вокруг экс-начальника городского Управления дорожного хозяйства Валерия Художидкова. Его дело только начали рассматривать, но, учитывая логику предыдущих решений, исход кажется предрешенным. Суд уже фактически признал факт дачи взятки Художидкову в рамках процесса над Норекяном, что ставит под сомнение объективность предстоящего разбирательства. А разбираться есть в чем, особенно с учетом того, что в основе расследования всех эпизодов полностью отсутствуют какие-либо ОРМ, прослушка, видеонаблюдение, а все обвинения строятся на основании переписки в Ватсап между Норекяном и Амирагян, возможном давлении или торге с отдельными его участниками, банальной мести и сведении личных счетов.
Если дача взятки Кочедыковой строилась на переписке в Ватсап по типу «может дать в лабораторию?», то по уголовному делу Художидкову следствие «начало плясать» от указания Норекяна своей подчиненной «Надо Художидкову закрыть 500». 500 рублей, тысяч, миллионов… Не известно. Может и закрыть КС-ки на 500 тысяч или 500 рублей. Оказывается, так тоже можно.
Напомним, Художидкову вменяют 50 тыс. рублей, полученных в ноябре 2023 года в качестве взятки за некое покровительство при подписание актов приема-сдачи выполненных работ через водителя Норекяна. Еще 500 тыс. рублей якобы Норекян передал Художидкову лично. Причем, временной лаг настолько огромный, что тот не помнит, когда это было, но точно помнит, что с апреля по ноябрь 2023 года, когда Художидков возглавлял городкой УДХ, Гособвинение в уголовное деле представляет прокурор Семянова.
Судья Ленинского районного суда Карпов, рассматривающий дело Художидкова, решил процесс не затягивать: в первом суде допросили сразу трех свидетелей, вчера еще четверых. По показаниям водителя Норекяна Олега Барышева тот помнит, что передавал Художидкову по просьбе Норекяна 50 тысяч, потому как только эту сумму ему кидал на карту последний кроме зарплаты. Правда, в ходе заседания стороной защиты вскрылись и другие платежи от владельца «Стройцентра» своему водителю: и по 100, и по 30, и по 50 тыс. рублей… И так на протяжении нескольких лет, причем, постоянно. Кроме слов, никаких прямых доказательств о снятии в этот день Барышевым денежных средств через банкомат, в деле нет. Следствие даже не удосужилось их получить. Или преднамеренно этого не сделало, поверив Барышеву на слово. А чего бы нет!?
ТОТАЛЬНАЯ АМНЕЗИЯ
Стали выяснять в суде нюансы передачи, — Барышев тут помнит, там не помнит. То ли на улицу Гончарова он подъехал, то ли на ул. Ленина. Выходил – не выходил из машины, — точно не помнит. Сказал, что сидел при передаче денег в машине. На вопрос прокурора Семяновой, возил ли тот по поручению Норекяна какие-либо подарки, Барышев ответил с полной уверенностью, сдав своего шефа с потрохами:
- Да, возил, в мэрию. В Департамент автомобильных дорог возил. Художидкову не возил.
В предполагаемый день дачи Художидкову взятки между последним и свидетелем Барышевым зафиксировано два телефонных соединения. Одно – 45 секунд, второе – 12 секунд. Сторона защиты пыталась выяснить у Барышева, о чем они тогда разговаривали, но у того вновь включилась амнезия. Пояснения по поводу того, что мог делать водитель Норекяна рядом с Управлением дорожного хозяйства дал сам Художидков:
- По контракту предусмотрена доставка кураторов на осмотр объектов силами подрядчиков. Я звонил и просил, чтобы водитель приехал и забрал их на объект.
Барышев не отказывался. Подтвердил, что может и возил куда кураторов в тот день.
Вторым свидетелем со стороны гособвинения в зал заседаний пригласили директора, а вернее сказать, зиц-председателя «Стройцентра» Моисеева. Ключевым вопросом к свидетелю была просьба внести ясность по поводу переписки Норекяна, Амирагян и им в группе Ватсап. Последний подтвердил, что в ней они обсуждали производственные вопросы, оплату счетов, закрытие КСок. При этом, заявив, что обсуждение денег касалось только тех, которые нужно было передать Чупахиной и все.
— Никаких Художидкову денег мы не планировали передавать и не передавали, — заявил Моисеев.
О ЛОЯЛЬНОСТИ И КРЫШЕВАНИИ
Сотрудникам как бывшим, так и работающим в настоящее время в УДХ мэрии Ульяновска вопросы ставились сугубо профессиональные. И тут версия следствия о том, что Художидков мог хоть как-то повлиять на подписание актов выполненных работ по ремонту дорог «Стройцентром» или крышевании последнего рассыпается на глазах. Меж тем, именно лояльность и «крышевание» за взятки вменяет Художидкову следствие в качестве основного аргумента обвинения в получении взяток.
Все как один – от начальника отдела контрактной службы УДХ Анастасии Пироговой до экс-замначальника дорожного управления – любителя шоколадок, осужденного ранее за взятку в 25 тыс. рублей Ивана Берлибо и действующего ио руководителя Управления Сергея Максимова заявили, что Художидков подписывал только КС-3, который является конечным документом, передаваемым в бухгалтерию на оплату для дальнейшего согласования и получения денег из Департамента автомобильных дорог Ульяновской области. Иные документы КС-2, касающиеся объемов выполненных работ, стоимости, качества подписывали кураторы, сметчики и стройконтроль, то есть «Стройзаказчик».
— Как часто приходили представители «Стройцентра» к Художидкову?
— Как и все подрядчики, не так часто, только по делам, — ответила в ходе допроса Пирогова.
— Было ли давление со стороны Художидкова при подписании актов выполненных работ и приемке работ на кураторов?
— Нет, такого не было никогда.
Сергей Максимов, которого накануне вызвали на дачу показаний в суд, пояснил, что на приемке дорог кроме кураторов, сметчиков присутствует прокуратура, члены общественного совета и представители городской контрольно-счетной палаты. В их же присутствии лабораторией производится вырубка кернов для дальнейшей экспертизы. Места указывают участники комиссии, но никак не представители «Стройцентра». Акты по форме КС-2 подписываются куратором и всеми иными участниками комиссии, только после получения лабораторной экспертизы. Руководитель УДХ подписывает только конечный документ КС-3.
Бывший ио начальника УДХ Иван Берлибо, с недавних пор пристроившийся на работу в «Стройзаказчике» уточнил, что к «Стройцентру» ранее были замечания к качеству и срокам исполнения работ со стороны Художидкова, но они устранялись после выписанных предписаний. Впрочем, как и по всем другим подрядчикам.
— Норекян и Амирагян по рабочим вопросам приходили в УДХ? – спросила гособвинитель Семянова? Вам известны случаи, чтобы они приходили к Художидкову и просили побыстрее подписать документацию?
— Все подрядчики в УДХ приходили, чтобы быстрее им подписали документы.
— По срокам исполнения как «Стройцентр работал?
— По всем подрядчикам были предписания об устранении и ускорении сроков. Всегда.
Прокурор Семянова пыталась подловить Берлибо на лжи и противоречии ранее данных показаний в ходе следствия, однако у нее это не получилось.
— В ходе допроса вы заявили, что от «Стройцентра» к Художидкову всегда приходила Амирагян. Она, часто жаловалась на кураторов, что они не подписывают акты, а документы подписываются с задержкой…
— Ну, я ж вам об этом и говорил, задержки бывали в день-два. А что к примеру, график «Стройцентр» не соблюдал, тогда собиралось совещание, разбирались все моменты. Потому и не подписывали кураторы.
Сторона защиты уточнила:
— Художидков делал какие-то поблажки «Стройцентру»?
— Меня не так поняли. К примеру, есть график работ до 31 декабря, но выполнить работы они должны были до 27 октября. Вот в рамках этого договора график исполнения работ и смещался. Это не поблажка, все было в рамках контракта, все законно.
ТУМБОЧКА, КОТОРОЙ НЕ БЫЛО
Егора Бидюка, защищающего в процессе Валерия Художидкова, интересовала обстановка комнаты отдыха его подзащитного. Выяснилось, что в нем были шкаф, диван и холодильник. Почему это оказалось так важно? Да потому что в своих показаниях в ходе следствия взяткодаймец Норекян четко заявил, что втихаря положил деньги – 500 тыс. рублей Художидкову в верхний ящик тумбочки в его комнате отдыха. Правда, Художидкову об этом не сказал, и тот о деньгах не знал. Заложить «взятку», оказывается, решил в надежде на лояльность и нормализацию рабочих отношений, потому как Амирагян ему постоянно жаловалась на постоянные претензии Художидкова к «Стройцентру».
Выяснить у Норекяна, была ли тумбочка, какого цвета, сколько в ней ящиков…в суде не представилось возможности. Вообще, в ходе заседания создалось ощущение, что его допрос, а вернее сказать, отказ от него в суде был разыгран как по нотам. Точно также, как ранее следствие отказало Художидкову в проведении с Норекяном очной ставки, по всей видимости, опасаясь, что последний засыпется, точно также суд предложил тому право выбора: давать или не давать показания.
— Если честно, не хотел бы, — ответил Норекян отказом.
Прокурор Семянова тут же хотела огласить показания последнего, данного им в ходе следствия, тем самым, оставив Художидкова вообще без права на защиту. Что противоречило УПК, одна из статьей которого гласит: если стороне защиты не была предоставлена возможность оспорить показания в ходе предварительного следствия, то суд не имеет права оглашать. На предварительном следствии Художидкову было отказано в проведении очной ставки с Норекяном, поэтому сторона защиты была лишена возможности задать ему хоть какие-то вопросы.
После пятиминутного перерыва адвокат Бидюк все-таки зачитал три абсолютно противоречащих друг другу протокола допросов Норекяна. Первый раз тот вообще отказывался давать какие-либо показания, на втором допросе про дачу взятки в 500 тыс. рублей он не помнит, и сообщает лишь о 50-ти тысячах, которые передал якобы через водителя Барышева. На третьем – вдруг вспоминает и сообщает следствию про полмиллиона и тумбочку, про то, что Художидков вообще не знал о заложенной им взятке. О том, как Норекян зашел к нему в «каморку» втихую и даже с ним это не обсуждал. Соответственно Норекян не говорит, брал Художидков этот пакет с деньгами или нет.
Учитывая то, что в комнате отдыха у бывшего чиновника не было никакой тумбочки, вероятно, положить пакет с деньгами Норекян мог только в холодильник. Но не отличить холодильник от тумбочки – это сильно. И второй момент: этим холодильником в комнате отдыха, как выяснилось, пользовались все сотрудники УДХ, складирующие в нем банки и контейнеры с обедом. Заходили туда многие, от сотрудниц до уборщиц. Как-то так.
Впрочем, ответы на отдельные противоречащие вопросы «выжать» из Норекяна у стороны защиты удалось.
— Передавала ли Амирагян Художидкову 200 тысяч?
— Нет, не передавала.
Из протокола допроса: «С Художидковым я познакомился несколько лет назад. Амирагян жаловалась, что он неадекватно себя с ней ведет. Я решил иногда ходить с ней, чтобы он на нее не кричал. Один раз, я решил дать ему 500 тысяч, но он об этом не знал. Я зашел к нему в комнату отдыха, положил в верхний ящик тумбочки и ушел. Хотел наладить с ним отношения. он не знал об этом. Про 50 тысяч, я их перевел Барышеву и велел передать Художидкову. После этого я от Художидкова ничего не просил»
— Подтверждаете эти показания?
— Да, эти подтверждаю
— На вопросы будете отвечать?
— Нет, не хочу. 51.
ОН «КРЫШЕВАЛ» – ОНА ЕГО БОЯЛАСЬ
Допрос в суде директора «Стройцентра» Саитеник Амирагян оказался еще интереснее. Последняя подтвердила, что они с Норекяном хотели дать взятку Художидкову, обсуждали 200 тысяч ко Дню дорожника. Но ей эта затея сразу не понравилась. Со слов Амирагян, она вообще боялась с этим «подарком» нему идти, потому как его реакция могла быть неадекватной:
— Мог бы закричать, выгнать меня и неизвестно, как дальше работать…
Тем не менее, вооружившись пакетом с коньяком и положив в него конверт с деньгами та двинулась в УДХ. В кабинете Художидкова не было, и та, оставив то ли коньяк, то ли конфеты, развернулась и просто ушла с этими деньгами. Засвияжским районным судом Ульяновска дача взятки на эту сумму Художидкову оказалась недоказанной. Что касается показаний Амирагян про 500 тыс. рублей, якобы переданных бывшему чиновнику, то она про них знает исключительно со слов Норекяна, а уж передавались ли эти деньги ему или нет, — ей не известно. Что подтвердила и в ходе очной ставки с Художидковым. Об этом же заявила и накануне в суде. По третьему эпизоду взятки – в 50 тыс. рублей через водителя Барышева – Амирагян помнит, что такой разговор был, но передавались или нет, — ей тоже не известно. Но вроде как вспоминает, что звонил Художидков или писал в ватсап, просил на что-то такую сумму. Но переписка и созвоны в качестве доказательств следствием тоже на удивление не установлены.
То есть фактически все доказательства дачи взяток строятся лишь на переписке, из которой зачастую даже не возможно понять, о чем идет речь. Это подтвердила в суде и сама Амирагян.
— Мы сами, когда нам ее показали, трудно разобрались вообще о чем идет речь. Сначала об одном, потом совсем о другом.
— А были ли случаи, когда вы обсуждали передачу денег кому-то, но потом не передавали?, — спросил адвокат Егор Бидюк.
— Да, были. И по Шамшиной, и по Кочедыковой и так далее, мало ли что мы обсуждали, потом могли передумать или какие-то другие обстоятельства появились…
Необходимую лингвистическую экпертизу на переписку в ватсап трех руководителей «Стройцентра» следствие тоже почему-то не провело, ограничившись показаниями. То есть прямых доказательств в деле, похоже, нет. Ну, или как вариант, в суде еще не озвучены. Пока все обвинение строится лишь на показаниях Норекяна, который с третьего раза вдруг вспомнил, что хотел задобрить Художидкова и положил ему 500 тысяч в какую-то тумбочку, которой не было. На показаниях водителя, который не помнит, в каком банкомате обналичивал 50 тысяч, где встречался с бывшим чиновником, ничего не помнит. И на показаниях Амирагян, которой якобы Норекян рассказывал, что дал 500 Художидкову, а давал или нет, — она не знает. Но сама точно 200 тысяч, вменяемых Художидкову, не давала и давать не хотела. Потому что его боялась, и дороги перекладывали по его требованию заново, если вдруг вскрывалось плохое качество. И вообще, со слов Амирагян, к «Стройцентру» Художидков почему-то был особо требователен. Вот такое странное получается «крышевание». На этом пока все.
Вообще, сама практика привлечения лиц к уголовной ответственности на основании каких-то доносов и огоров – это страшно. Если раньше, чтобы доказать факт дачи и получения взятки, следствие ловило коррупционеров за руку, проводило ОРМ с ауди-видео-прослушкой, то сейчас, видимо, достаточно кому-то что-то ляпнуть или написать в мессенджере, а потом трава не расти. А можно написать о намерении передать взятку, а потом деньги скрысить, или вовсе передумать. Но этого же в переписке уже не будет, но станешь обвиняемым. А доказательная база: по-моему он мне говорил, по-моему передал, но я не помню – это просто из мира фантастики. По всей видимости, именно по этой причине и развалились эпизоды в отношение Шамшиной и Кочедыковой в Засвияжском районном суде. У первой взятка в 4,7 миллионов превратилась «в тыкву» 50 тыс. рублей, у второй 650 тысяч в 150, и те под большим вопросом.