Геннадий Соловьев: «Когда закон — лишь «на бумаге», а реальность —это про «решение вопросов», «указания сверху» и «влияние»
В редакцию Ulnovosti.ru обратился известный ульяновский предприниматель Геннадий Соловьёв. Бизнесмен отсидел данное ему решением суда наказание, но чувство несправедливости, желание донести правду о том, как шел процесс, а теперь против него фабрикуется новое уголовное дело по аналогичной схеме, подтолкнули его обратиться в редакцию, сделав открытое обращение
ОТКРЫТОЕ ОБРАЩЕНИЕ
к средствам массовой информации, общественным организациям и всем, кому небезразличны законность и безопасность государства
Меня зовут Соловьёв Геннадий Валерьевич.
Настоящее обращение содержит мою личную точку зрения и оценочные суждения, основанные на моём опыте, восприятии событий и имеющихся у меня материалах. Я — сельхозпроизводитель и предприниматель из Ульяновской области, бывший руководитель ООО «Агрофирма Лаишевская». Я пишу это обращение открыто не потому, что хочу «скандала», а потому что исчерпал обычные механизмы защиты и больше не верю, что без публичной огласки мои официальные заявления не будут просто положены «под сукно». Я уже подготовил официальные обращения первым лицам ключевых ведомств: Председателю Верховного Суда РФ, Директору ФСБ России, Министру внутренних дел РФ и Председателю Следственного комитета РФ.
Я не называю в этом открытом тексте ни фамилий, ни имён конкретных лиц. Это сознательное решение: в российской реальности публичное упоминание конкретных фамилий часто превращается в «повод» для нового давления, а не в старт объективной проверки. Но я не отказываюсь от своих слов и готов назвать персоналии и предоставить все имеющиеся материалы — официально, по запросу компетентных органов и при обеспечении безопасности – моей и моих близких.
Суть моей ситуации проста и страшна одновременно.
Я был осуждён приговором Ленинского районного суда г. Ульяновска от 03.11.2023 по ч. 4 ст. 159 УК РФ к 4 годам лишения свободы. На сегодняшний день наказание мной полностью отбыто. Я не пишу это обращение в попытке«отменить приговор процессуально» либо как-то оправдаться. Я пишу об ином: о признаках внепроцессуального влияния на суд и органы следствия, о возможной коррупционной заинтересованности, которые, по моему убеждению, сделали обвинительный исход моего дела заранее заданным, а правосудие превратили в фарс и формальность.
По моему делу существовали доказательства и экспертные материалы, которые напрочь разрушали версию обвинения. Проводились две экспертизы с противоположными выводами: первая — государственная, выполненная экспертом Федерального бюджетного учреждения «Ульяновская лаборатория судебной экспертизы» (ФБУ УЛСЭ), который пришел к выводу, что стоимость спорных земель следует рассчитывать исходя из их юридического статуса – земли сельхозназначения. Такой подход прямо указывал следствию и суду, что я, купив, у государства земельные участки, переплатил в бюджет более 2 млн рублей. О каком мошенничестве здесь может идти речь? Но увы, такой «расклад» видимо не устроил следствие (а может«заказчиков» моей «посадки»?). Поэтому следствием была заказана вторая экспертиза – в Торгово-промышленной палате (ТПП) Ульяновской области. Как известно из открытых источников ТПП — это частная, негосударственная организация. Поэтому, по моему мнению, следователь второго отдела следственного управления по Ульяновской области каким-то образом оказал внепроцессуальное влияние на эксперта, который«выдал» выгодную для «заказчиков» моего обвинения сумму ущерба более 209 млн рублей. Вероятно поэтому эксперт ТПП оценивал стоимость земель не под сельхозпроизводство, а под жилое строительство, игнорируя их юридический статус, исходя из гипотетических сценариев «наиболее эффективного использования». Такой подход, по моему мнению, противоречит основам судебной экспертизы и является грубейшим методологическим нарушением: я уверен, нельзя рассчитывать ущерб, отталкиваясь от фантазий о «будущем потенциале земельного участка» — важна реальная категория земли на дату экспертизы, и она была неизменна. Со слов руководителя ТПП такой подход к проведению судебной экспертизы был продиктован оказанным на него давлением со стороны сотрудников силовых структур. Суд проигнорировал представленные моей защитой рецензию и отчеты об оценке, фактически закрыл глаза на вопиющие нарушения, допущенные судебным экспертом. В результате я оказался осуждён на основании заключения, которое, на мой взгляд, имело признаки ангажированности. Помимо этого, у меня отобрали честно выкупленные у государства земли. Это стало поворотной точкой — и в судьбе уголовного дела, и в моей личной судьбе.
Но самым тяжёлым для меня остаётся эпизод, который я и сегодня вспоминаю как момент, когда мне стало понятно: «это не суд, а фарс».
В день оглашения приговора, 03.11.2023, примерно за час до начала заседания к судье, рассматривавшей моё дело, пришли несколько мужчин в гражданской одежде, которые при входе в здание суда представились сотрудниками влиятельной силовой структуры. Все что произошло дальше — это исключительно моё личное восприятие развития событий. Прибывшие посетители были допущены в служебный кабинет судьи, начало заседания задержалось более чем на час, а после их ухода судья огласила приговор. При оглашении, по наблюдениям присутствующих и по моему личному убеждению, использовался отдельный лист, которого не было в основном тексте. Я понимаю, как звучат эти слова. Именно поэтому я не прошу «поверить мне на слово» — я прошу проверить: установить личности этих лиц, посетивших судью, основания их нахождения в суде, маршруты входа/выхода, записи камер, журналов, сопутствующие документы.
Если все это было законно — проверка это подтвердит. Если нет — страна должна знать, что в нашем регионе возможно давление на экспертов и суд силовым ресурсом.
Но моя печальная история не закончилось этим приговором.
В настоящее время в отношении меня возбуждено новое уголовное дело № 12402730005000112, расследуемое следователем ОМВД России по Железнодорожному району г. Ульяновска. Я воспринимаю это, не иначе как, что обкатанная, моими недоброжелателями, схема по фабрикации обвинения и отъему земли продолжает работать. А чтобы я «не поднимал голову» и не сопротивлялся на меня и моих близких идет постоянное давление. В фабулу дела искусственно втягивают моего заместителя и ближайшего помощника — он пока свидетель, но, по его восприятию, ему напрямую говорится о намерении сделать его обвиняемым «для группы лиц», то есть заранее конструируется квалифицирующий признак. Звучат формулировки об «указаниях сверху». Звонят моей дочери в деканат и грозят ей уголовным преследованием и включением её в «мою преступную группу». Вызывают моего племянника и под диктовку заставляют писать нужные показания. Я не утверждаю, что это доказанный факт, но я искренне считаю: такие слова, действия и такая логикатребуют служебной и процессуальной проверки, потому что это похоже не на поиск истины в рамках законного расследования, а на исполнение заранее заданного сценария.
Особо важно следующее. «Новое» уголовное преследование фактически завязано на два конкретных земельных участка с кадастровыми номерами 73:19:080201:141 и 73:19:080201:142. Эти участки прямо фигурируют в судебном акте Арбитражного суда Ульяновской области по делу № А72-12392/2024: суд по требованию прокуратуры обязал изъять их в пользу Ульяновской области в лице Министерства имущественных отношений и архитектуры Ульяновской области; решение принято, вступило в силу и исполнено, участки переданы уполномоченному органу, что подтверждается актами передачи. То есть публично-правовой результат достигнут: имущество возвращено государству. Вместе с тем арбитражным судом почему-то упущено из вида очень важное обстоятельство – эти два участка на момент их получения представляли собой так называемые залежные земли (фактически целину), а сейчас это плодородная земля, в обработку которой вложено более 10 млн рублей. И при этом запускается уголовная «вторая волна» — с обысками, выемками, давлением на сотрудников, близких, родственников и контрагентов. Следствием опять заказывается частная экспертиза, на основании которой указанные земли рассматриваются под жилищное строительство. Эксперт в упор не видит, что участки находятся в санитарно-защитной зоне Ишеевского кладбища и на них ни при каких обстоятельствах не может быть построено жилье. Но при этом оценка земель как под ИЖС становится обоснованием размера причиненного ущерба. У меня как у гражданина возникает резонный вопрос: если спор уже разрешён судом, а решение исполнено, если государство получило участки обратно — что именно сейчас «расследуется» и почему это выглядит как продолжение давления? Складывается стойкое впечатление, что за всем этим стоят какие-то очень влиятельные «кукловоды», положившие глаз на все отобранные у меня земли. А может это один «кукловод», но очень влиятельный, которому можно всё?
Я сообщаю в официальных обращениях сведения о возможной коррупционной связке влиятельного ульяновского бизнесмена, заинтересованного в отъеме моей земли и устранении меня как агрария и политического оппонента, действующего при поддержке высокопоставленного регионального чиновника, которого в регионе связывают с «решением вопросов», его родственника-представителя судебной системы федерального уровня, а также отдельных представителей силовых и следственных органов. Я не утверждаю, что это «готовое обвинение», а говорю о наличии признаков устойчивого влияния на человека и его бизнес, когда экономический интерес, административный ресурс и давление на правоохранительный/судебный блок сходятся в одну линию. Именно поэтому в своем обращении в Следственный комитет РФ я прошу проверить, не имеет ли эта ситуация признаков организованной преступной деятельности, когда в орбиту происходящего могут быть вовлечены чиновники, судьи и силовики. Понимаю масштаб такой формулировки — поэтому и прошу не «верить», а проверить: коммуникации, совпадения по времени, служебные связи, финансовые и цифровые следы.
Почему я делаю это публично?
Потому что за последние годы я увидел, как легко любой человек может оказаться в ситуации, когда закон — лишь «на бумаге», а реальность —это про «решение вопросов», «указания сверху» и «влияние». И потому, что мне есть что терять и не только лично.
Я представляю аграрный сектор экономики Ульяновской области. Мои предприятия обеспечивали и обеспечивают рабочие места в селе и в городе, производят сельхозпродукцию, исправно платят налоги, осуществляют поставки продовольствия. Мы участвуем в общественно значимых инициативах, связанных с поддержкой специальной военной операции, подготовкой операторов БПЛА и иной помощью нашим ребятам «за ленточкой». Уничтожение сельхозпредприятий через управляемое уголовное давление — это не «частный конфликт». Это удар по продовольственной безопасности региона и по доверию людей к государству.
Я прошу независимые СМИ сделать то, что в здоровом обществе делают журналисты: поднять данную тему публично, запросить комментарии у ведомств, добиться ответа, по существу, без отписок. Я не прошу «осудить» кого-то в публикации. Я прошу одного: чтобы официальные обращения, направленные первым лицам силовых ведомств, не растворились в тишине чиновничьих кабинетов.
У меня есть документы, судебные акты, номера дел, реквизиты, иные доказательства, свидетели и готовность дать объяснения. Я и мои соратники готовы взаимодействовать с редакциями и правозащитными организациями, цивилизованно, в правовом поле. Я прошу считать это обращение публичным запросом общества на проверку: действительно ли в нашем регионе могли иметь место внепроцессуальные визиты силовиков к судье, конфликт интересов при проведении судебной экспертизы, «указания сверху» следователю и попытки сформировать «группу лиц» искусственным путём.
Если всё, что я описал, не подтвердится — это будет зафиксировано, и я приму результат. Но если подтвердится хотя бы часть — это уже не моя личная история. Это история о безопасности государства и о том, может ли гражданин в России рассчитывать на закон.
Соловьёв Геннадий Валерьевич
Ульяновская область
28 декабрь 2025 г.